Сибкрай.ru

Любовь Иванова

Фарш Faschion - кутюрье в борьбе

Не сразу поймёшь, за что идёт борьба среди кутюрье: за наши тела или за наши души? Красоты они хотят плеснуть  нам в глаза или кислоты? Чтобы мы ослепли и брали их идеи и наряды не глядя, вслепую, любя за одно только имя? Прошу считать вопросы риторическими, безответными, тем более, что Faschion-интдустрия не богата глубоко мыслящими людьми. Модели, портные – люди не склонные впадать в философический экстаз. Да и кутюрье напоминают хищных птиц, высматривающих добычу. Наши обнаженные тела не дают им покоя, требуя облачения. Но только так, как они выдумают, не спрашивая нас – удобно или «стрёмно». Привыкайте!  Их приговор – носить, что они нам навяжут как  шик-блеск-красоту. Кутюрные боги, когда умирают, выбрасывают лозунг «Последний величайший», и так будет с каждым, кто построил империю на «рабском» труде, нет на рабском поклонении их стилю и гению. И вереница «величайших» будет ограничена только народонаселением земли, распределённым по Домам Высокой моды, откуда поставляются в массы последние крики и писки моды   Провожают по уму, а встречают у нас по одёжке. Одёжки! Фэшн! В лихие девяностые СССР срочно переодевался под Запад, чем более западный, тем лучше. Помню, как знакомая музыкантша, скромный учитель фортепиано с кудрявыми косами, приехав из Прибалтики выразила свой восторг: «Люба! Там так одеваются! Все цветные...» И далее она могла только сесть за рояль и выразить руками то, в чем ещё не поднаторел наш фэшн-язык.   Когда журналистская судьба, как говорил шоумен Андрей Андреев, занесла меня в «глухую» Монголию, оказалось, что там не всё так уж глухо. В гостиничном номерке стоило нажать на пульт телевизора - и с экрана  хлынули бесконечные наряды, движимые насекомовидными красотками с круглосуточного канала  Франции. Голова пошла кругом, чуть не пропустила все официальные мероприятия. «Завораживает!», - сказали бы в Фейсбуке. Замораживает, скажу я. Это как лизнуть металл на морозе. Оторваться – только с кровью. Девяностые мои прошли, в основном, в Кузбассе, в Кемерово, на телевидении. И куда не придёшь, всюду оказывался голубоглазый стройный брюнет по имени Дима Коробейников. Он не был дизайнером, не был моделью, он был фотографом, ищущим объекты съёмок. Фантастически энергичный и заводной, он раскрутил Кемерово на фестиваль моды, в котором должны были участвовать самые оригинальные и продвинутые «дизайн-студии» и «Модные дома» «от-Кузбасс».   Студентки универа и других престижных заведений, узнав, что филармония «дала добро», с ног сбились, закупая материи и готовя  к показу чудовищной красоты и силы коллекции. Аня Капустина – не просто отшивала свои идеи в ткани, она требовала, чтобы наряды подавались в современном стильном танце. Мы снимали её репетиции, балдея от крутизны  кемеровских девчонок. Но самым-самым в те годы был, конечно, Юдашкин! Он достиг недостижимого. Его приняли  в Синдикат Высокой моды Франции членом-корреспондентом. Дважды в год он в Париже обязан был представлять коллекции. Обязан! Да о таком все только мечтают, кого не спроси. Валентин привёз для показа в филармонии фэшн-шоу «Райские птицы»  1997-й год!  Мы только начали  рвать железный занавес и кидаться в мир за жадными впечатлениями. Мы  полны надежд,  как  шарик гелием, и готовы взлететь, перегрызя нитку. И мне достаётся самый сладкий кусок торта – интервью с настоящим и единственным российским кутюрье Юдашкиным! Валентин  очень понравился. Он был с фирменной черной чОлкой, в черном френче, всего на 10 см выше меня ростом и с дикцией, которая делала мне честь. Шутка. Ему всего 33 года - молодой, настоящий кутюрье  в хорошем настроении. О «Райских птицах» он рассказывал как о чем-то обычном, он знал, как устроен  их рай и из каких тканей выполнено каждое пёрышко. Потом было дефиле, которого никто никогда в Кемерово не видел. С очень красивыми манекенщицами, вышколенными и разодетыми в пух. На головах  покачивались струи разноцветного пера, ноги по-птичьи вышагивали по подиуму-сцене. Сейчас Валентин Абрамович любит рассказывать байку о том, как он однажды по разнарядке был послан куда-то в Сибирь, в забой угольный и вынужден был давать представление по линии Москонцерта, цитирую,  "в 9 утра для женщин, которые уходили в забой угольный – холодный клуб – они в телогрейках , кто в платке, кто в шапке...".. Шахтёркам перед их сменой. Они, де были такие простые, готовые тяжело трудиться, но смотря на Высокую моду, ни одна не воспротивилась, что таких нарядов ей в жизни не видать и некуда надеть. Вкрадывается подозрение, что это очень творческая переработка уважаемого кутюрье на тему гастролей в Кузбассе. Рассказ подаётся на слезе, но вызывает смех.  Не знали, что  напялив лучшие наряды, получим оценку кутюрье  - забой и телогрейки :D Тогда мы не считали себя сильно дистанцированной периферией. У нас была супер-идея о том, что важен креатив, а не цена парчи. Мы взирали на «Валю» как же его величать - не старик же в отличие от какого-нибудь Лагерфельда или Ив Сен-Лорана,  и считали его «своим».   Капустинцы прижались лбами к экрану и учили па.     Шоу шло в прямом эфире, передвижка телевизионная под управлением Юрия Груздева  глотала невиданное доселе чудо и выдавала на весь Кузбасс. Тогда ещё не было сумасшедшего ажиотажа вокруг рейтингов, тогда у нас был просто ажиотаж.  И потом видеозапись  у нас вымаливали художницы и некоторым мы её показывали в целях наставления на путь. Начинал «Валя» с двух швейных машинок в Подмосковье, а теперь в духе традиций  «Русских сезонов» Дягилева в Париже вновь покоряет французов – это было феноменально! Девяностых лихость проявлялась хвастливой энергией. Нв TV  даже была программа «Знай наших!». Казалось, мы на одной волне со всем миром бушующим.  Если бы кто сказал тогда, что этот бум – всего лишь распад – ему бы не поверили. А в городе Париже на традиционной Неделе высокой моды в 96-ом была показана коллекция Ива Сен-Лорана «Русская», где блистала Карла Бруни, ставшая супругой президента Саркози. Вот интересно, не связана ли эта коллекция с впечатлением от нашего Юдашкина с его настойчивым продвижением русской темы в предыдущих и последующих коллекциях от-кутюр? Если приглядеться, то приписываемые Сен-Лорану идеи и достижения повторяют русские. Смотрите, вот его «Битник» - выдвигает на подиум черную кожаную куртку. Но разве не видали мы кожанки на комиссарских телах?  Далее, «Курение»  - коллекция, где все девочки в черных брюках, в смокингах  и с сигаретами. Да опять же – было у нас: и брюки, и пиджаки, и папироски в зубах. Кто будет защищать «величайшего кутюрье» - милости просим, аргументируйте!   Или, скажите мне, разве не хотел товарищ Ив победить конкурента Валентина, как когда-то победил  Карла /Лагерфельда/ в конкурсе Диора? И вот он делает свою «Русскую», зная излюбленную тему Юдашкина. Для поддержки? Для подножки. Но Валентин вдруг делает «Птиц»!  А знаете, что говорил про себя Сен-Лоран? Как его без труда можно было бы уморить? -  «Достаточно запереть меня на ночь в одной комнате с вороной, и я не доживу до следующего утра» Получи, француз! Птицы Юдашкина  шли по подиуму и сверкали. Но пусть всё же Ив не врёт насчёт птиц, что он их не выносит. Была у него птичка Зизи Жанмер,  которой не раз придумывался  нарядец. Ей сегодня 95 годков. В ревю Ролана Пети она танцевала вся в перьях, но при этом напоминая скорее цветок. За 20 лет до парижского триумфа Юдашкина. Перехват идей и новое их осмысление – нормальный ход творческой борьбы. Не всегда напоказ. Напоказ – вежливость, а не дерзость, напоказ – глубокое почтение от Валентина Иву: - Для меня имя Ив Сен-Лорана, наверное, что-то главное в жизни и очень сложное, это как первое впечатление, как любовь. 86-й год, в первый раз посещение выставки Ив Сен-Лоран в Москве в Доме художника.  Удивительного тонкого художника, он соткан из эмоций, культуры, любви и, наверное, школы. И удивительный дух этой школы, удивительная рафинированность типично французская! Ну, разве не красавец?!