Сибкрай.ru

Павел Березин

Челябинский тарифный перелом: вековая война с сибирским зерном

"Челябинский тарифный перелом": вековая война с сибирским зерном Ещё более ста лет назад умные люди поняли, что самым эффективным инструментом, позволяющим "поставить на место" сибирских крестьян, являются железнодорожные тарифы. Пример челябинского заградительного зернового тарифа ясно показывает: за минувшие сто лет во взаимоотношениях Сибири и остальной России принципиально не изменилось ничего.    В 1891 году в европейской части России разразился страшный голод, вызванный засухой и неурожаем. В Поволжье и Центрально-Черноземном регионе только по официальным данным погибло полмиллиона человек. Избежать ещё больших жертв позволила масштабная продовольственная помощь со стороны сибирских губерний: крестьяне Сибири безвозмездно отправили за Урал тысячи обозов зерна и муки, кроме того, специальные уполномоченные из голодающих регионов закупали хлеб в сибирских деревнях.    А уже в следующем, 1892 году, на Алтай прибыли хлеботорговцы из Казани, Нижнего Новгорода, Екатеринбурга и Тюмени. Они приобрели крупные партии сибирского зерна - всего около 2 миллионов пудов - и водным путём, на пароходах, отправили его в Санкт-Петербург, а затем за границу. Так началось то, что современники назвали "сибирская хлебная горячка". В течение последнего десятилетия 19 века зернопроизводители Сибири стали активными игроками как на российском, так и на международном зерновых рынках. Одним из главных факторов бурного развития сибирской зерновой торговли стало строительство Транссибирской магистрали. Уже в 1897 году из Сибири было вывезено 27,3 миллиона пудов зерна, из них 11,8 млн ушло на экспорт. При этом потенциал нашего региона был в разы больше: по подсчётам правительственной комиссии, на следующий, 1898 год излишек зерна в Сибири достигал 64 миллионов пудов.    Естественно, что на европейских рынках сибирское зерно стало опасным конкурентом кубанского и центрально-чернозёмного зерна. Тем более, что там и без сибиряков было тесно: именно на 90-е годы 19 века пришлась масштабная экспансия в Европу дешевого зерна из США. И на сибирских зернопроизводителей быстро нашли управу - своеобразную "внутреннюю таможню". Это печально известный "челябинский тарифный перелом", который действовал в отношении сибирского зерна с 1896 по 1911 годы. Суть этой дискриминационной меры была такова. В железнодорожных грузовых перевозках царской России действовал "понижательный" тариф: чем дальше был адресован груз, тем дешевле обходилась каждая пройденная верста.         Однако, для зерна, следовавшего по Транссибу из Западной Сибири, в Челябинске все накопленные скидки обнулялись, и тариф на транзитный сибирский хлеб начинали отсчитывать заново, как если бы зерно отправляли из этого города. В результате после введения "челябинского перелома" тарифная ставка, к примеру, на провоз зерна от Омска до Киева увеличилась сразу на 7,5 копеек за пуд, а от Новониколаевска до Москвы - почти на 9 копеек за пуд. По тем временам -- очень серьёзные деньги, повлиявшие в итоге на всю экономику сельхозпроизводства в дореволюционной Сибири. "Северная ссылка" сибирского зерна    Главными лоббистами решения "запереть" сибирское зерно с помощью ж\д тарифов историки традиционно называют конкурентов -- помещиков Центрально-Черноземной зоны, Поволжья и Краснодара, которым сибирское зерно было настоящей костью в горле. Ходили слухи и о каких-то умопомрачительных суммах взяток, которые зерноторговцы якобы занесли "куда надо" за тарифную дискриминацию сибиряков. Не стоит также забывать, что многие члены царского правительства сами были очень крупными землевладельцами, и зерно из Сибири затрагивало их личные финансовые интересы. Персонально автором идеи "челябинского тарифного перелома" считают тогдашнего премьер-министра Сергея ВИТТЕ.    Однако говорить, что повышение тарифов имело основной целью просто "перекрыть кислород" сибирским аграриям, было бы не совсем справедливо. Дело в том, что уже в середине 90-х годов позапрошлого века власти стали активно прорабатывать идею альтернативного пути сибирского зерна в Европу. Этой альтернативой, по задумке чиновников, должен был стать Север России. Экспорт через мурманские и архангельские порты, согласно этой концепции, позволил бы не сталкивать лбами сибирских зерновиков с поволжскими и краснодарскими в южных портах России. Сергей Витте со свойственной ему энергией и хваткой стал воплощать идею в жизнь: к 1899 году было построено специальное ответвление Транссиба - железнодорожная ветка от Перми до порта Котлас на Северной Двине. «Давая выход сибирским хлебам на мировой рынок через Архангельский порт, дорога Пермь - Котлас обеспечит сибирскому земледелию возможность широкого развития без неблагоприятного влияния на сельское хозяйство Европейской России» - писал Витте в те годы.    Котласская ветка длиной в 812 километров обошлась казне в фантастическую сумму - 40 миллионов золотых рублей, на нынешние деньги это около 500 миллионов долларов. Сразу же на этом "северном обходе" были введены и льготные тарифы на провоз зерна - в полтора раза ниже челябинских. Итак, все условия, чтобы зерно из Западной Сибири устремилось не в Питер или Азов, а в Архангельск, вроде бы были созданы. Однако, ожиданий "северный зерновой путь" так и не оправдал. Прежде всего, северные порты были гораздо хуже оборудованы, чем вывозные пункты по западному периметру России. Кроме того, требовалась перегрузка хлеба с железной дороги на водный путь, а затем новая перевалка грузов в Архангельске. А ещё из-за длительного замерзания Северной Двины сибирскому зерну приходилось зимовать в Котласе, что ещё более увеличивало итоговые транспортные расходы. К примеру, средняя стоимость доставки пуда зерна из Барнаула в Лондон составляла не менее 53-54 копейки. При средней лондонской цене пуда пшеницы 97 коп. и местных ценах 40 коп. на долю продавца приходилось всего 3-4 коп.    Лишь к 1910 - 1912 годам, незадолго до отмены "челябинского тарифного перелома", архангельское направление сибирского зернового экспорта заняло существенную нишу в общем объёме зернового экспорта - в среднем 35-37 процентов. Главным же экспортным портом для сибирских зернопроизводителей по-прежнему оставался Санкт-Петербург, несмотря на все тарифные препоны. "Подъёмные" для Урала?    В связи с "челябинским тарифным переломом" называют ещё одну знаковую для России конца 19 века фамилию - Владимир ПОКРОВСКИЙ, бывший городской голова Челябинска, крупнейший уральский предприниматель, как сказали бы сегодня - "аграрный олигарх". Хозяйство Покровского считалось одним из самых передовых в России: здесь развивали суперсовременный на тот момент четырёхпольный севооборот, производили элитные улучшенные сорта семян. Хозяйство было оснащено самой передовой по тем временам техникой, мельницы и маслобойни Покровских считались лучшими на Урале. Но главное - у Покровского был самый могущественный личный друг и покровитель, которого только можно себе представить. Да-да - тот самый министр финансов, министр путей сообщения, а затем и премьер-министр России Сергей Юльевич Витте.    Именно после визита Витте к своему уральскому другу в 1896 году был введён тарифный перелом.     В последующие годы огромные массы дешевого сибирского зерна начали оставаться в Челябинском уезде. Это дало толчок бурному развитию на Южном Урале животноводства, маслоделия и мукомольного бизнеса. Выгоду получали все районы в радиусе двухсот верст от Челябинска. А чтобы избежать «наложения на тариф», в Челябинский уезд многие иногородние предприниматели стали переводить свои капиталы, в том числе и из Екатеринбурга.    Мало того, в эти же годы в Перми началось возведение огромного по тем временам промышленного объекта — спиртоочистительного завода министерства финансов . Главным сырьём для завода стала, разумеется, сибирская пшеница. Подсчитано, что из 10 миллионов пудов сибирского зерна получалось 250 миллионов бутылок водки-"монопольки", что давало бюджету страны 75-100 миллионов рублей чистого дохода в год. Так что вполне возможно, что "тарифная война", объявленная сибирскому зерну, преследовала не только частные, но и высокие государственные интересы... Последствия: застойные явления    Постепенная отмена драконовского тарифа началась в 1910 году и сопровождалась бурными дебатами как среди аграриев, так и во власти. Вопрос об отмене «перелома» был рассмотрен в созванном при Министерстве финансов Особом совещании по пересмотру тарифов на перевозку хлебных грузов. Отмены тарифа настоятельно требовали сельские хозяева степных областей Сибири, биржевых комитетов ряда портовых городов , представители волжского судоходства.     Требования отмены перелома были подкреплены существенными доводами, в числе которых не последнее место заняла проблема экономической помощи от Сибири в период неурожайных для Центральной России лет. В свою очередь, упорными защитниками тарифа выступили представители мукомольной промышленности южного и волжского районов, Кременчугский, Рижский и Екатеринбургский биржевой комитеты, Балашовская хлебная биржа. Они считали, что отмена Челябинского тарифа может нанести непоправимый урон сельскому хозяйству Европейской России.    Итогом совещания стала резолюция «признать в принципе перелом тарифных схем для сибирского хлеба в Челябинске надлежащим отмене», но вместе с тем подчёркивалось - «признать неприемлемым с отменою Челябинского тарифа простое распространение общей схемы на перевозку сибирского хлеба в Европейскую Россию». Из-за столь неопределенного решения Челябинский перелом сохранялся до августа 1911 года.    О влиянии "челябинского тарифного перелома" на судьбу сельского хозяйства Сибири историки спорят до сих пор. С одной стороны, каких-то катастрофических последствий заградительный тариф не произвёл: зерно по-прежнему активно вывозилось из Сибири, на долю нашего региона в отдельные годы приходилось три четверти всего экспортируемого Россией хлеба. Мало того, статистика свидетельствует, что самые большие поставки сибирского зерна на Запад - 243,5 миллиона пудов - пришлись на пятилетие 1906 - 1910 г.г. Так что "уральский барьер" сибирскими крестьянами всё-таки преодолевался, и довольно успешно.     Но однозначно можно говорить, что "челябинский перелом" стал серьёзнейшим тормозом в развитии аграрной отрасли Сибири. За 16 лет действия тарифа экспорт сибирского хлеба вырос всего лишь на 21%. И это в условиях широкой столыпинской колонизации региона , и бурного развития сельского хозяйства. Спутниками жизни сибирского агрария стали регулярные кризисы перепроизводства зерна и обвалы закупочных цен: до 10-12 копеек за пуд ржи и до 20 копеек – за пуд пшеницы, при закупочных ценах в Европейской части России в 70 - 75 копеек за пуд. Колоссальный аграрный потенциал Сибири был если не "погашен", то уж точно не реализован в должной мере.    А главное - "челябинский перелом" стал символом и вечной моделью государственной политики в отношении сельхозпроизводителей Сибири: сибирский крестьянин - это спаситель в трудный час, а в остальное время - ненужный и незваный гость на аграрных рынках, тот самый "чемодан без ручки". Как он живёт, чем - власти непонятно, да и, если честно, не очень интересно. "Главное - накормить страну и сохранить зерновой баланс"...    Кто знает, может быть, после отмены перелома зерновая Сибирь и развернулась бы на полную мощь, став наряду с Кавказом и Ростовом полноценным - и постоянным - участником большой рыночной зерновой игры. Но -- уже через несколько лет страна завалилась в штопор очередной революции и гражданской войны, и всем стало не до сибирских крестьян с их проблемами. В который уже раз... *****     «Казалось бы, положение дел требует со стороны правительства самого заботливого отношения к экспорту сибирского хлеба, установления льготных железнодорожных  тарифов, но здесь наблюдается совершенно обратное явление…  Из боязни, что сибирский хлеб может наводнить внутренние рынки России и понизить хлебные цены, правительство установило для сибирского хлеба, идущего на запад, — на внутренние и международные рынки  — своего рода тарифные запруды в Челябинске — так называемый тарифный перелом. При таких условиях сельское хозяйство является совершенно невыгодным, поэтому земледелие в Сибири развивается далеко не в той степени, какую можно было ожидать, учитывая переселенческое движение», - Степан Васильевич Востротин, сибирский золотопромышленник, общественный деятель, депутат III и IV Государственной думы от Енисейской губернии, 1905 год *****    Вот что писала одна из сибирских газет в 1909 году: "Орловские помещики взволновались. Телеграф сообщает, что Орловское губернское земское собрание постановило ходатайствовать о сохранении перелома тарифа в Челябинске. Привыкшие ходить на помочах покровительственной системы, орловские помещики испугались отмены перелом, так как она удешевит на 5—10 копеек пуд сибирского хлеба, и следовательно удешевит и хлеб орловских помещиков. Все это вполне понятно, так как производителями хлеба для рынка являются главным образом помещики, крестьяне же выбрасывают на рынок только излишки в годы урожая. Вздутие цен на хлеб таким образом, всегда выгодно одним помещикам и только в годы обильных урожаев оно полезно для крестьян.    Совсем другая картина в Сибири. Помещиков у нас нет. Единственными поставщиками на внешний рынок хлеба являются крестьяне, причем излишки хлеба у сибирских крестьян выражаются в сотнях миллионов пудов. В Сибири, таким образом, поднятие цен на хлеб отражается в благоприятном смысле на бюджет всего населения, тогда как в Европейской России это поднятие цен всегда выгодно только помещикам. Уже самое выступление орловского земства с таким «ходатайством» является показателем того взгляда на Сибирь, какого придерживаются господа помещики Европейской России". ***** Тарифные ставки на провоз зерна из Западной Сибири 1896 - 1911 гг. Отрезки пути "без перелома"  "с переломом" Разница Курган-Киев 34,71 39,31 4,6 Омск-Киев 41,01 48,32 7,31 Омск-Ревель 42,6 49,43 6,83 Омск-Рига 44,51 50,9 6,39 Омск-Мурман 38,84 47,04 8,2 Новониколаевск-Елец 40,29 49,17 8,88 Новониколаевск-Москва 40,86 49,57 8,71