Сибкрай.ru

Андрей Соболевский

Второй «Тангейзер» отменяется

В тюремной больнице умер человек, обвиняемый в вымогательстве. Большое горе для его близких, которым мы приносим искренние соболезнования. Другие люди по каким-то своим мотивам начали публично задавать вопросы: нельзя ли было смягчить меру пресечения, особенно в последней стадии болезни? Почему не удовлетворялись просьбы об изменении  условий содержания подсудимого, почему не принимались аргументы ходатайствующих ? В достаточном ли объеме оказывалась арестованному медицинская помощь? А всё ли сделала сторона защиты для его освобождения? И почему адвокаты, зная о болезни подсудимого, зачастую шли на откровенное затягивание судебного процесса? Среди запоздалых вопросов возникал и такой: мол, было ли вообще за что арестовывать и судить этого человека? К сожалению, да. Доказательная база более чем достаточна. Но напомним, что виновность или невиновность человека определяет только суд. Всё остальное, как у Высоцкого, «сплетни в виде версий». И по-человечески понятна позиция родственников умершего, настаивающих на продолжении судебного разбирательства. Потому что именно суд уполномочен государством устанавливать виновность или оправдывать. Да, правовая оценка не всегда совпадает с моральными и житейскими понятиями. Но ничего лучшего человечество пока не придумало. Однако же вот что интересно. В некоторых выступлениях, посвященных этой истории, вопрос ставится чуть-чуть иначе. Не о наличии или отсутствии состава преступления, а о некоторой «провокации». И о подсудимом, как вероятной жертве таковой. С лукавой риторической неоднозначностью: а не был ли спровоцирован обвиняемый? Не попался ли на провокацию? Следует выяснить возможности провокации… Провокация, провокация, провокация… Очередной раз читая такое, начинаешь чувствовать запах тухлой селедки. В переносном смысле. «Тухлая селедка» — это прием из арсенала «черных технологий», когда жертву будто бы отделяют от абсурдного обвинения, а на самом деле привязывают к нему. «Господин Н. никогда не пил керосин», «Слухи о потреблении Н. керосина не подтвердились», «Окончательно опровергнута информация о любви Н. к керосину»… Много-много повторов — и у определенной части аудитории упоминание Н. начнет вызывать ассоциацию не с его статусом и деятельностью, а прежде всего с продуктом нефтеперегонки. Запах, как известно, легко липнет и трудно удаляется. Похоже, что трагическое событие стало поводом для привлечения профессионалов «черных технологий».  Людей с пустыми сердцами, холодными головами и умелыми руками. Которые использовали кончину обвиняемого для атаки на тех, кто в суде выступал в роли потерпевших и свидетелей. Теперь их без малейших доказательств пытаются представить провокаторами с помощью топорного, но эффективного метода — метода тухлой селедки. Он работает надёжно… но при одном условии. При большом количестве и высокой частоте повторения ключевого слова . Только это даст желаемый эффект: нескольких разрозненных публикаций не достаточно, особенно сегодня, когда интернет-издания существуют в огромном множестве и на любой вкус. Чёрные пиарщики этот момент прекрасно понимали. И подготовили «обращение к СМИ»: «Мы просим журналистов и средства массовой информации уделить внимание этой трагедии, ее причинам и последствиям, через освещение ситуацию в рамках законности и журналистской этики» . Короткий текст содержал слово «провокация» дважды — а как вы думали?  Для весомости месседж был оформлен как «коллективка» жителей Академгородка, поэтому пришлось собирать подписи. И тут вышел прокол номер один. Учёные не стали подписывать такое обращение. Жителей научного центра представили лица ненаучных занятий: «бывший журналист», «бывший редактор сайта», «опекун», «творческий работник», «общественный жилищный инспектор» , «менеджер международных проектов», «профессиональный благотворитель», «яхтенный брокер, Барселона» . Отчасти из-за этого произошел и прокол номер два. СМИ не откликнулись на «обращение». За исключением одного, работающего по принципу «Бей красных, пока не побелеют, а белых, пока не покраснеют». Не стали редакторы тиражировать декларацию яхтенных работников и творческих брокеров, а журналисты не бросились донимать расспросами судей, прокуроров и прочих участников процесса. В одной из явно «селедочных» публикаций даже прорвался всхлип огорчения: «К сожалению, дело… не стало резонансным на уровне Новосибирска». А замахивались, судя по всему, на резонанс всероссийский. Масштаба «Монстрации» и «Тангейзера». Не получилось. Можно, конечно, ещё постараться. За отдельную плату вызвать съемочно-погромную бригаду какого-нибудь неразборчивого федерального телеканала. Вроде тех ребят, которые в ходе информподдержки «реформы РАН» летом 2013-го отметились феерическим сюжетом о «дворцах академиков» и «голодающих лисах ИЦиГа». Но и это не поможет. Ибо «метод тухлой селедки» не работает в малых и средних дозировках. А журналисты, как бы их ни ругали, в основном люди чистоплотные. Или, как минимум, правопослушные. Владимир Толстых, помощник депутата Заксобрания Новосибирской области Н.П. Похиленко Андрей Соболевский, журналист P.S. Если вы заметили, в этом тексте отсутствуют названия и имена. Соучаствовать в продвижении или разоблачении кого-либо нет ни малейшего желания. Особенно в контексте этой печальной, но поучительной истории.