Сибкрай.ru

Виктор Трофимов

Куда развивается город настоящего

Почему мы живем в мегаполисах? Почему мегаполисы превращаются в супермегаполисы? Несмотря на все наши неудобства жизни, связанные с огромными тратами времени и сил на передвижение, на трение между огромными массами людей, жизнь все равно нас подталкивает жить в мегаполисах. Пример: для эволюции интерьера жилища – главной нашей материальной цели в жизни –  мы часто вынуждены не без удовольствия лично смотреть, выбирая вещи где-нибудь пусть даже в икеевских залах. Но чтобы до них добраться, сколько приходится преодолеть. А ведь идеи современных дизайнеров разгоняют наши потребности во вкусе.  Конечно, есть возможность заказа по сети, но далеко не всё материальное можно так обуздать – нет творческие идеи приходят в процессе реального посещения моделей интерьера. Жизнь в супермегаполисе кажется летит в бешеном темпе, а это всего лишь компенсация за пустые траты времени в пробках и общее трение в потоке жизни. А житель малого городка имеет прову времени на осмысление своего бытия и решение всех проблем. Но странно, что тренд просматривается именно на дальнейшую суперизацию мегаполисов. Почему так происходит? Почему мы склонемся к этому стилю даже, если противимся и брыкаемся? Если это веление времени причем мировой тренд, то в чем его суть?   С ростом фактора цивилизации деньги все труднее зарабатывать. С изобретением биткоина, когда время кажется почти напрямую преобразуется в деньги на соответствующих фермах биткоинов, мы по-видимому подошли к некой ясности путей эволюции городской жизни. Что, если мегаполис – это уже ферма по наиболее эффективному производству суперденег, то есть нового качества денег, назовите их хоть соцкоинами, хоть попкоинами. Действительно, любое движение в среде мегаполиса порождает откачку денег от носителей в бюджет через налоги, а также контролируемое накопление криминальных денег и их утилизацию в завершающей стадии силовыми структурами. Высокие зарплаты привлекают на рабочие места новых и новых граждан с одновременной мобилизацией их в ловушки попкоинов. При этом реальная жизнь попавших в эти ловушки резидентов с её колебаниями успеха-неуспеха конвертируется в прибыль на более высоком уровне независимо от собственно успеха или неуспеха отдельных граждан, лишь бы амплитуда колебаний была достаточно высока. Взять хотя бы пользование гражданином личным автомобилем, а без него человек  - социальный инвалид . Страховка, сервис, заправка, стоянка, переригистрация, штрафы, вовремя нажитый набор дорогих в лечении болезней, суды, адвокаты. Интересно также проследить ещё более тонкий уровень генерации попкоинов – эмиссии бытия эмитента-гражданина на более высокий уровень. Проще взять пример. Скажем человек почему-то откликается на призыв и едет осваивать то, что теперь называют Сургут. Из города он попадает в очень трудные условия жизни и работы и что важно не только из-за денег, деньги тут условие необходимое, но не достаточное. Отмахиваясь от туч комаров на болоте в пропахшем потом свитере, он не может ясно сформулировать ответ на простой вопрос заезжего из центра корреспондента: почему он здесь, а не в комфорте города? Он только интуитивно чувствует другую ценность своей жизни – ценность плодотворной экзистенции – плодов заряда существования данного матерью природой и просто заряда пружины потраченной на него молодости своей матери.   В офисе мегаполиса эта ценность экзистенции индивида сублимирует в деньги более высокого уровня как песок между пальцев – практически в никуда для индивида. Человека офиса как бы разбирают при жизни на органы, но он этого не замечает. Потому и возможны великие стройки вроде города Петербурга на болотах, а особенно великие исторические битвы – люди в них прорываются в концентрированную  реальность, которая может быть абсорбирована в личной экзистенции.