Сибкрай.ru

Василий Сенин: Понимая, что жизнь коротка, больше ее ценишь


Arial<#two#> size=<#two#>2<#two#>>«Саранча» – это семейные истории, рассказывающие о том, как нам бывает очень хорошо или очень плохо друг с другом. Как исчезает любовь и как трудно понять близкого человека. Питерский режиссер Василий Сенин размышляет об этом вместе с Сибкрай.ru.

Arial<#two#>>


2<#two#>>–  Имеет ли для вас значение, что премьера вашего первого в «Красном факеле» спектакля состоится в Международный день театра?

2<#two#>>– Такой праздник, как День театра, для меня странен. Что за день театра для людей, которые в театре работают? Для меня он ничего не значит,  как реагировать на него, я не представляю. Если премьера совпадает с Днем театра, то для меня это не более важно, чем если бы она была в любой другой день. Я приехал сюда, чтобы поставить пьесу, которая меня волнует и, надеюсь, будет волновать зрителя.

2<#two#>>–  Какого именно зрителя?

2<#two#>>– Не очень люблю выражение «простой зритель», ведь люди разные. Но именно театр формирует зрителя, а не наоборот. Если смотреть на театр с позиции социальной службы в обществе, то эту функцию он не выполняет совсем.  Потому что сильно проигрывает телевидению и околотеатральным жанрам  – мюзиклу, эстраде, концертам, шоу, собирающим гораздо большую аудиторию, чем театр. Но зритель ничего не диктует, а идет на то, что ему предлагают. Это похоже на женщину, которая отправляется на свидание: не всякая женщина откажется от свидания, но общаться будет на предложенные мужчиной темы. Вот и мы – предлагаем темы, но не даем готовых ответов. Каждому зрителю мы даем возможность додумать эту историю самостоятельно, а каждый вывод тянет за собой некое последствие. Какими будут эти последствия, я не знаю.

2<#two#>>– Наверное, неслучайно пьесы Биляны Срблянович сейчас так востребованы в России? В Новосибирском театре «Глобус» идет спектакль «Siмейные истории», а в московском «Современнике» по этой же пьесе Нина Чусова поставила спектакль «Мамапапасынсобака»…


2<#two#>>– Отношение к пьесе мне сформировать сложно – как человеку, который влюблен. Влюблен – и все. Может, через полгода я бы ответил на ваши вопросы, только вряд ли тогда вам это будет это нужно. Но хотелось бы сказать вот что. Все рассуждают о кризисе, но это никакой не кризис, а качественное замедление перед очередным скачком. Этот скачок обязательно произойдет, но, к сожалению, не в России.  Поэтому мне интересно работать за рубежом – новый качественный скачок произойдет в Восточной Европе. Я знаком с этой драматургией давно, и она для меня интереснее, чем российская. У нас я не знаю ни одной подобной пьесы, включая творчество ныне популярных братьев Пресняковых, Василия Сигарева,  Николая Коляды, которые я мог бы сравнить с пьесами не только Сбрлянович, но и всего этого региона.


2<#two#>>Может, я мало читаю? Да нет, я читаю достаточно. Вспоминаются российские драматурги, писавшие несколько десятилетий назад, пьесы которых ставят до сих пор: Розов, Арбузов, Радзинский. Нужно, чтобы сегодня появился автор, который бы откликнулся на сегодняшнюю жизнь, но не скатывался в чернуху – пока я не вижу такого. Исходя из этих соображений, я предложил театру пьесу сербского драматурга, которая когда-то эмигрировала из Белграда в Париж в результате военных действий и режима Милошевича.


2<#two#>>В процессе репетиций я пришел к выводу, что пьеса «Саранча» не об одиночестве, при  котором чувствуешь себя очень плохо, а об одиночестве как факте, как данности. Точно сказал Иосиф Бродский: «Ведь если можно с кем-то жизнь делить, то кто же с нами нашу смерть разделит?» Человек приходит в этот мир один и уходит один, а живет с людьми, которых сам выбирает. Но если он принимает сам факт смерти, то становится счастливее здесь и сейчас. Я не смогу быть Василием Сениным в другой системе координат, в другой жизни. Поэтому я хочу наслаждаться этой конкретной жизнью, этим конкретным бытием.  Когда мне плохо, я говорю: Вася, а сколько ты еще проживешь? Мне 32 года, женщины в моей семье доживали до позднего возраста, а мужчины лишь до 60. Стоит осознать, что осталось, возможно, совсем недолго, как сразу хочется жить. Не пить никаких антидепрессантов, не предъявлять никаких претензий, даже спектакль не делать – просто жить. Невозможно находиться среди людей, которые делают вид, что смерти не существует: ой, не говорите мне об этом! Нет, жизнь ограничена, и от этого начинаешь больше ее ценить.  Вот с этой темой я и хотел бы выйти на зрителей. И обратиться к ним: даже если спектакль поначалу не затронет, досмотрите до конца, потому что то, что происходит в финале, произойдет и с вами! Ведь даже если вы захотите избежать проблем, которые переживают персонажи спектакля, это все равно не удастся, они появятся рано или поздно.


2<#two#>>– Существовали для вас трудности перевода?


2<#two#>>– Перевод пьесы сделала Лариса Савельева, которая говорит, что искусство перевода – это искусство компромисса. Если бы я не знал сербско-хорватского языка, то поставил бы то, что было предложено. Но Биляна  Срблянович прислала нам оригинальный текст пьесы, который во время репетиций лежал у меня на столе. Изменения коснулись структуры пьесы и ее языка. Нам важно, чтобы зритель слышал со сцены тот же язык, который он слышит и за стенами театра. Нет, это не бегство за повседневной речью, но язык, понятный зрителю, язык, просто рассказывающий о проблемах, с которыми сталкиваются все. Поэтому  я попытался снять с пьесы налет литературной отстраненности и уничтожить ощущение от жанра как от социальной драмы.

2<#two#>> 
–  Если верить программке, вы ставите трагикомедию?


2<#two#>>– На самом деле не мое дело определять жесткие границы жанра, есть другие люди для этого. Может быть, для актеров этот процесс поиска мучителен, как любая неопределенность, но мне это интересно. Допускаю, через пять лет пьеса будет считаться бездарной, а спектакль провалится, но мы стремимся вызвать у зрителей не только эмоции, но заставить их размышлять о том, что происходит с нами, когда мы строим отношения друг с другом – и все равно остаемся одинокими…

2<#two#>>Яна КОЛЕСИНСКАЯ


2<#two#>>Василий Сенин родился в 1977 году в Ленинграде. В 1996-1997 учился в ЛГИТМиКе по специальности «актёр драматического театра» (мастерская В. Фильштинского). В 2001 г. окончил режиссёрский факультет ГИТИСа (мастерская П. Фоменко). Дипломный спектакль  – «Фро» по А. Платонову.  В различных театрах России поставил спектакли «Сказка» по В.Набокову, «Роберто Зукко» по Б.Кольтесу, «Ревизор» по Гоголю, «Зимняя сказка» и «Двенадцатая ночь» по В.Шекспиру, «Кабала святош» по М.Булгакову, Достоевский-trip» по В.Сорокину, «Валентинов день» по И.Вырыпаеву, «Изображая жертву» по Пресняковым и др.


Arial<#two#> size=<#two#>2<#two#>>«Саранча» – это семейные истории, рассказывающие о том, как нам бывает очень хорошо или очень плохо друг с другом. Как исчезает любовь и как трудно понять близкого человека. Питерский режиссер Василий Сенин размышляет об этом вместе с Сибкрай.ru.

Arial<#two#>>


2<#two#>>–  Имеет ли для вас значение, что премьера вашего первого в «Красном факеле» спектакля состоится в Международный день театра?

2<#two#>>– Такой праздник, как День театра, для меня странен. Что за день театра для людей, которые в театре работают? Для меня он ничего не значит,  как реагировать на него, я не представляю. Если премьера совпадает с Днем театра, то для меня это не более важно, чем если бы она была в любой другой день. Я приехал сюда, чтобы поставить пьесу, которая меня волнует и, надеюсь, будет волновать зрителя.

2<#two#>>–  Какого именно зрителя?

2<#two#>>– Не очень люблю выражение «простой зритель», ведь люди разные. Но именно театр формирует зрителя, а не наоборот. Если смотреть на театр с позиции социальной службы в обществе, то эту функцию он не выполняет совсем.  Потому что сильно проигрывает телевидению и околотеатральным жанрам  – мюзиклу, эстраде, концертам, шоу, собирающим гораздо большую аудиторию, чем театр. Но зритель ничего не диктует, а идет на то, что ему предлагают. Это похоже на женщину, которая отправляется на свидание: не всякая женщина откажется от свидания, но общаться будет на предложенные мужчиной темы. Вот и мы – предлагаем темы, но не даем готовых ответов. Каждому зрителю мы даем возможность додумать эту историю самостоятельно, а каждый вывод тянет за собой некое последствие. Какими будут эти последствия, я не знаю.

2<#two#>>– Наверное, неслучайно пьесы Биляны Срблянович сейчас так востребованы в России? В Новосибирском театре «Глобус» идет спектакль «Siмейные истории», а в московском «Современнике» по этой же пьесе Нина Чусова поставила спектакль «Мамапапасынсобака»…


2<#two#>>– Отношение к пьесе мне сформировать сложно – как человеку, который влюблен. Влюблен – и все. Может, через полгода я бы ответил на ваши вопросы, только вряд ли тогда вам это будет это нужно. Но хотелось бы сказать вот что. Все рассуждают о кризисе, но это никакой не кризис, а качественное замедление перед очередным скачком. Этот скачок обязательно произойдет, но, к сожалению, не в России.  Поэтому мне интересно работать за рубежом – новый качественный скачок произойдет в Восточной Европе. Я знаком с этой драматургией давно, и она для меня интереснее, чем российская. У нас я не знаю ни одной подобной пьесы, включая творчество ныне популярных братьев Пресняковых, Василия Сигарева,  Николая Коляды, которые я мог бы сравнить с пьесами не только Сбрлянович, но и всего этого региона.


2<#two#>>Может, я мало читаю? Да нет, я читаю достаточно. Вспоминаются российские драматурги, писавшие несколько десятилетий назад, пьесы которых ставят до сих пор: Розов, Арбузов, Радзинский. Нужно, чтобы сегодня появился автор, который бы откликнулся на сегодняшнюю жизнь, но не скатывался в чернуху – пока я не вижу такого. Исходя из этих соображений, я предложил театру пьесу сербского драматурга, которая когда-то эмигрировала из Белграда в Париж в результате военных действий и режима Милошевича.


2<#two#>>В процессе репетиций я пришел к выводу, что пьеса «Саранча» не об одиночестве, при  котором чувствуешь себя очень плохо, а об одиночестве как факте, как данности. Точно сказал Иосиф Бродский: «Ведь если можно с кем-то жизнь делить, то кто же с нами нашу смерть разделит?» Человек приходит в этот мир один и уходит один, а живет с людьми, которых сам выбирает. Но если он принимает сам факт смерти, то становится счастливее здесь и сейчас. Я не смогу быть Василием Сениным в другой системе координат, в другой жизни. Поэтому я хочу наслаждаться этой конкретной жизнью, этим конкретным бытием.  Когда мне плохо, я говорю: Вася, а сколько ты еще проживешь? Мне 32 года, женщины в моей семье доживали до позднего возраста, а мужчины лишь до 60. Стоит осознать, что осталось, возможно, совсем недолго, как сразу хочется жить. Не пить никаких антидепрессантов, не предъявлять никаких претензий, даже спектакль не делать – просто жить. Невозможно находиться среди людей, которые делают вид, что смерти не существует: ой, не говорите мне об этом! Нет, жизнь ограничена, и от этого начинаешь больше ее ценить.  Вот с этой темой я и хотел бы выйти на зрителей. И обратиться к ним: даже если спектакль поначалу не затронет, досмотрите до конца, потому что то, что происходит в финале, произойдет и с вами! Ведь даже если вы захотите избежать проблем, которые переживают персонажи спектакля, это все равно не удастся, они появятся рано или поздно.


2<#two#>>– Существовали для вас трудности перевода?


2<#two#>>– Перевод пьесы сделала Лариса Савельева, которая говорит, что искусство перевода – это искусство компромисса. Если бы я не знал сербско-хорватского языка, то поставил бы то, что было предложено. Но Биляна  Срблянович прислала нам оригинальный текст пьесы, который во время репетиций лежал у меня на столе. Изменения коснулись структуры пьесы и ее языка. Нам важно, чтобы зритель слышал со сцены тот же язык, который он слышит и за стенами театра. Нет, это не бегство за повседневной речью, но язык, понятный зрителю, язык, просто рассказывающий о проблемах, с которыми сталкиваются все. Поэтому  я попытался снять с пьесы налет литературной отстраненности и уничтожить ощущение от жанра как от социальной драмы.

2<#two#>> 
–  Если верить программке, вы ставите трагикомедию?


2<#two#>>– На самом деле не мое дело определять жесткие границы жанра, есть другие люди для этого. Может быть, для актеров этот процесс поиска мучителен, как любая неопределенность, но мне это интересно. Допускаю, через пять лет пьеса будет считаться бездарной, а спектакль провалится, но мы стремимся вызвать у зрителей не только эмоции, но заставить их размышлять о том, что происходит с нами, когда мы строим отношения друг с другом – и все равно остаемся одинокими…

2<#two#>>Яна КОЛЕСИНСКАЯ


2<#two#>>Василий Сенин родился в 1977 году в Ленинграде. В 1996-1997 учился в ЛГИТМиКе по специальности «актёр драматического театра» (мастерская В. Фильштинского). В 2001 г. окончил режиссёрский факультет ГИТИСа (мастерская П. Фоменко). Дипломный спектакль  – «Фро» по А. Платонову.  В различных театрах России поставил спектакли «Сказка» по В.Набокову, «Роберто Зукко» по Б.Кольтесу, «Ревизор» по Гоголю, «Зимняя сказка» и «Двенадцатая ночь» по В.Шекспиру, «Кабала святош» по М.Булгакову, Достоевский-trip» по В.Сорокину, «Валентинов день» по И.Вырыпаеву, «Изображая жертву» по Пресняковым и др.



Читайте также